Почему это важно: Статья фиксирует, что главный ущерб от Brexit — не экономический спад в 6%, а необратимая деградация политической культуры и легитимизация расистского дискурса в мейнстриме.
Контекст: Десятилетняя смена семи премьеров и падение поддержки Brexit до 30% показывают, что «Bregret» стал структурным фактором, а не конъюнктурой — он переформатировал границы допустимого в иммиграционной политике и уличном насилии.
Что дальше: В ближайшие 48-72 часа стоит следить за реакцией нового премьера на доклад о «расстрельных списках» в Белфасте — это станет тестом на готовность разрывать связь между антииммиграционной риторикой и физическим насилием.
Лондон, Великобритания – Спустя десять лет после того, как британцы на референдуме о Brexit проголосовали за выход из Европейского союза, опросы общественного мнения показывают, что общественность всё ещё разбирается с последствиями своего решения.
Когда Кир Стармер уходит в отставку, уступая место седьмому премьер-министру Великобритании за десятилетие, нынешняя политическая нестабильность уходит корнями в зловещий водоворот, который Brexit высвободил после отставки Дэвида Кэмерона, последовавшей за референдумом 2016 года.
Рекомендуемые материалы
список из 4 пунктов
- пункт 1 из 4: The Take: Может ли Альберта спровоцировать «брекситовский момент» Канады?
- пункт 2 из 4: В Британии снова спорят о Brexit по мере ослабления власти Стармера
- пункт 3 из 4: «Никакого чувства направления»: падение Кира Стармера
- пункт 4 из 4: Политическая турбулентность: в Великобритании сменится седьмой премьер-министр за десять лет
Опрос YouGov, проведённый в этом месяце к 10-й годовщине референдума, показал, что лишь 30% британцев теперь считают выход из ЕС правильным выбором. Этот показатель составлял 64%, когда голосование состоялось 23 июня 2016 года. Однако сейчас явное большинство в 57% полагает, что решение покинуть блок было ошибочным, а шесть из десяти оценивают Brexit как однозначный провал.
Аргументы в пользу голосования «за», которые занимали умы в ходе кампании за референдум – суверенитет, британский фунт, экономическая независимость, режим жёсткой экономии и избавление от бремени ненужной бюрократии – превратились во что-то, больше напоминающее тупик, нежели консенсус.
Тем не менее, после недавнего анализа Банка Англии, показавшего, что экономика Великобритании сократилась на 6% из-за последствий выхода из ЕС, среди многих экономистов уже не оспаривается то, что медовый месяц закончился. Brexit превратился в «Bregret» (сожаление о Brexit), как с иронией заметили некоторые политологи и комментаторы.
Однако долгосрочное наследие Brexit может оказаться не экономическим, а общественным – медленная перестройка политической культуры страны, её терпимости к крайностям и дискурса о том, кто принадлежит к обществу, кто должен быть чужаком и как исключать – вне зависимости от того, насколько токсичной становится поляризация.
С этой точки зрения десятилетие, прошедшее после референдума, обошлось дорого.
Токсичная культура неприязни
Тревоги и расизм в Британии по поводу иммиграции, особенно в отношении цветных людей, имеют долгую историю. Референдум о Brexit предоставил очередное оправдание для установок на исключение. Превратив сложный вопрос о членстве в ЕС в голосование за контроль над границами, кампания за выход из ЕС придала политике миграции моральный заряд, за который она крепко ухватилась.
По словам Тахира Аббаса, директора Центра радикализации, инклюзивности и социальной справедливости в Университете Астона, «Brexit был долгосрочным процессом», выросшим из десятилетий евроскептицизма внутри Консервативной партии. Однако всё более очевидной становится мощная мобилизация мнений и людей, которой удалось добиться Brexit, добавил он.
«Brexit – гораздо более недавний феномен, который мобилизовал исламофобию, особенно через пресловутый плакат, на фоне которого стоял Найджел Фарадж, с изображением десятков тысяч темнокожих людей, якобы пробирающихся через Европу в Великобританию», – сказал Аббас в интервью Al Jazeera.
Сегодня риторика, некогда бывшая на обочине – что страну «оккупируют», что убежище – это надувательство, что меньшинства, такие как мусульмане, не разделяют «британские ценности» – уверенно переместилась в центр допустимого дискурса. Фразы, которые когда-то стоили бы министру карьеры в правительстве, всё больше нормализуются.
За риторикой последовала политика.
Сменяющие друг друга правительства, стремясь угодить электорату, который выявил Brexit, соревновались в ужесточении иммиграционной политики: выдворение за пределы страны, угроза выхода из Европейской конвенции по правам человека и схемы депортации просителей убежища в третьи страны, которые суды признали незаконными.
Меры, когда-то считавшиеся неприемлемыми – такие как содержание мигрантов и просителей убежища под стражей без определённых сроков, криминализация спасательных операций на море и риторическое отождествление беженцев с преступниками – были нормализованы под видом контроля границ.
Фразы вроде «Stop the Boats» («Остановите лодки»), слогана Консервативной партии для демонстрации её антииммиграционных позиций, были подхвачены лидерами ультраправых, такими как Томми Робинсон, который пользуется поддержкой триллионера Илона Маска.
«Хватит. … Остановите вторжение» – такой скандировала толпа на марше «Unite the Kingdom» («Объединим королевство») в Лондоне, возглавляемом Робинсоном в сентябре. Такие лозунги, как «защита наших женщин и детей», стали обычным делом, подразумевая, что сексуальные преступления против женщин и детей каким-то образом являются сферой коричневых и чернокожих людей, «чужеземных захватчиков».
От дискурса к насилию на улицах
За неделю до референдума 53-летний мужчина убил Джо Кокс, депутата парламента от Лейбористской партии и мать двоих детей, на севере Англии. «Britain first» («Британия прежде всего») и «Это за Британию», – кричал Томас Мэйр, застрелив её и зарезав ножом.
Во время беспорядков в Белфасте в этом месяце токсичность публичного дискурса против цветных людей переросла в огонь и насилие. После нападения с ножом, совершённого гражданином Судана, маскированные толпы в течение нескольких ночей перемещались по городу, поджигая дома, предприятия и транспортные средства, обходя дома в попытке выявить жилища, занимаемые иммигрантами. Это не было случайностью.
Группа добровольных наблюдателей в течение восьми месяцев, предшествовавших беспорядкам, предупреждала Полицейскую службу Северной Ирландии о «расстрельном списке», подготовленном антииммиграционными активистами, в который входили те же адреса, что были атакованы в этом месяце.
Не вся ультраправая и расистская политика в Британии связана с Brexit. Но этот раскол усугубил возрождение политики ненависти, укрепив тот тип национализма, который угрожает дорого доставшимся обязательствам послевоенной эпохи перед публичной демократией, полагает Никола Хан, антрополог и эксперт по миграции из Эдинбургского университета.
Она утверждает, что культурное разнообразие, ценная британская ценность, сталкивается с риском исчезновения.
«Фокус на миграции – это ловкий приём. Большинство людей это знают, но не имеют средств для эффективного противодействия и сопротивления», – сказала она.
Бремя повседневного опыта исключения и расизма для британских мусульман, особенно для женщин, которые предпочитают носить одежду, отличающую их веру, тяжелее, чем для любого другого меньшинства.
Кампания по клеймению мусульман как чуждых «британским ценностям» продолжается не только в мейнстримном политическом дискурсе, но и в интернете.
Дискриминация на улице не делает различий между британским врачом-мусульманином в третьем поколении, гражданином ЕС из числа этнических меньшинств и «нелегальным мигрантом», которого демонизируют бульварные СМИ. Таким образом, британские мусульмане сталкиваются с обоюдоострым мечом предрассудков – как по этническому признаку, так и по вере.
Двигатель дезинформации уходит в онлайн
Поляризация и раскол, которые Brexit усилил, порождают неудобную правду. В разделённом обществе топливо для информационной войны поглощает внутренние низшие классы.
Это справедливо в случае малообеспеченных белых рабочих сообществ, которые чувствуют гнев из-за жёсткой экономии и краха постиндустриализации в городах северной Англии, но винят во всём только иммиграцию. Те же самые сообщества в большом количестве голосовали за Brexit, в то время как данные опросов показывали, что этнические меньшинства с большей вероятностью голосовали за то, чтобы остаться в ЕС.
По мнению Амиля Хана, главы Valent, организации, занимающейся разоблачением дезинформации, победа кампании за выход из ЕС подтвердила новые подходы к информационной коммуникации и идею о том, что технологии и данные могут обойти старых «привратников» традиционных СМИ, избирательные блоки и лидеров сообществ.
После Brexit поколение стратегов вышло на рынок «более молодым, более технически подкованным и менее связанным правилами, чем поколение, которое им предшествовало», – сказал Хан.
Это также породило новых игроков, предлагающих вспомогательные услуги, такие как «бот-фермы», которые нарастили свои мощности, помогая распространять дезинформацию – проблему, которую может усугубить рост инноваций в области искусственного интеллекта.
[...]